Среда, 22.11.2017, 10:07
Приветствую Вас Гость | RSS

Отечество нам - УПИ!

Статистика

Онлайн всего: 1
Гостей: 1
Пользователей: 0
Посетители
счетчик посещений
Форма входа

Пединститут - военный

2 мая 1945 г. Берлин полностью взят советскими войсками!!!


Ostroushko.jpgМайор Остроушко Сергей Степанович. И вдруг к нам приходит старшина роты (ноябрь 41). А наша изба, где мы были, считалась и как класс. И этот старшина мне вдруг и говорит: «Собирайся! Завтра уедешь.» Я говорю: «Куда это меня посылают?» Он мне и говорит: «В полку получен приказ людей с образованием 10 классов и близко к тому, с 8 и 9 классами, отобрать в команду во столько-то человек и отправить.» Меня в числе этих образованных тоже включили. Ну я сейчас не скажу, из скольких человек состояла наша команда — из 50 или 80. Но нас собрали и нам сказали: «Вас отправляют на курсы радистов! Будете изучать радиостанции, телеграфную азбуку Морзе, и там будут из вас готовить радиотелеграфистов.»

Ну и хорошо. Назавтра нас собрали, посадили опять в поезд, и мы ехали-ехали поездом. Приезжаем и не верим глазам: мы думали, что проезжали Бологое или Поповку, а это оказался город Уральск, - так назывался областной центр одной из областей Казахстана. Нам на следующий день выдали уже казенное обмундирование: гимнастерки были нормальные, хорошие, как и у всех, брюки-галифе, сшитые из такого простынного материала и покрашенные в черный цвет.

Также нам выдали ботинки, но ношенные-переношенные, выдали и шинели. После нас привели (знаешь куда? ни за что не догадаешься) в церковь. В общем зале там стояли железные двухъярусные кровати. А в пристройках же, которые там были кругом, были учебные классы. И вот было так: мы — в центре, как в казарме, разместились, а в пристройках — классы были.

И там нас начали учить азбуке Морзе. То есть, мы должны были уметь ее различать на слух и уметь на ключе передавать. Занимались там мы с подъема и до отбоя. То есть, там мы и не знали другого времени, кроме подъема и отбоя. Проснулся — и иди в свой закоулок, как говориться. В церкви холодина была несусветная. Так мы, чтобы как-то согреться, в этой казарме, значит, так делали. Нам давали по чефярной наволочке. Знаешь, что такое чефярная наволочка? Это была такая от матраса оболочка, как пододеяльник. И дали еще нам подушечные наволочки: повели куда-то там в сарай, набили соломой подушки и матрасы, а после принесли опять сюда, в церковь. И как мы этим спасались? Мы этим имуществом поступили так: там, где кровати были рядом, клали друг ко другу три матраса, (это было, допустим, так: один матрас, второй матрас посередине, за ним — третий), ложились вплотную три человека вместе, шинели клали сверху, и еще сверху эти соломенные матрасы клали. Вот так и жили.

- Как проходил непосредственно процесс обучения?

- В основном мы на этих курсах телеграфную азбуку морзе изучали: учились, как принимать на слух ее. Мы в таком специальном доме этим занимались. Так вот, когда мы учились в этих закоулках, то радовались: там было потеплее. Помещения были маленькие, поэтому там было потеплее. Если бы было холодно, как в церкви, у меня рука замерзала бы и я бы не смог на ключе выстукивать эту азбуку Морзе. Если бы у меня руки были бы замерзшими, я также бы не смог бы записывать, что мне передают. Ведь у нас процесс обучения шел так: преподаватель говорит про такую-то букву, а ты записываешь, выписываешь все это дело. Одну-две буквы ты выписываешь за день. На завтра еще одну-две буквы изучаешь. А потом скорость нарабатывали. С каждым днем ее увеличивали. Вот так мы там и занимались.

Там, на радиокурсах, я пробыл тоже, наверное, месяца два. А у нас, у радистов, было так: вся информация передавалась шифрованно, открытым текстом ничего не передавалось. У нас все было кодировано. Кодировалось все так. Наверное, смотрел фильм про Штирлица? Там же все цифрами, группами передавалось.

Все передавалось у нас группами. Допустим, одна из группа была из таких цифр: 1-3-0-8 и так далее. Пять цифр — это была одна группа, еще пять цифр — это была вторая группа, еще пять цифр — это была третья группа, еще пять цифр — четвертая. И так, собственно говоря, составлялась целая радиограмма. В радиограмме разрешалось по всем правилом радиообмена иметь не более 100 групп.

В течение двух месяцев, которые я был на этих радиокурсах, я научился принимать восемь групп в минуту. То есть, в минуту восемь групп я принимал на слух и восемь групп отстукивал на ключе. Значит, квалификация у радистов была такова. Если он принимает и передает любой текст, цифровой или буквенный, со скоростью 12 групп в минуту и более, это уже квалификация радиста третьего класса. У меня было только восемь групп в минуту. Но у нас больше групп ни у кого и не было. Что, разве за два месяца выучишь больше? Да и давалась морзянка не всем.

И вот, оказалось так, что я мог уверенно и без ошибок принимать и передавать восемь групп в минуту текста. Некоторые и по четыре группы в минуту передавали, некоторые — и по две. Но больше восьми ни у кого не было. И вот однажды к нам в церковь приходят офицеры со знаками различия связиста. Начали их знакомить со списками, кто и откуда, кто что. Начали вызывать нас на собеседование. Смотрели особенно и на то, кто какие оценки имел. Короче говоря, нами интересовались. Ну и вот, поинтересовались они нами и ушли.

Недели через две после этого к нам приходят те, или не те, может, и другие, но тоже офицеры-связисты. Тоже, значит, в церковь приходят. И нам и говорят: «Всем выходить на улицу строиться!» Построились. Вот они читают список, допустим, так: «Иванов Иван Иванович, становись сюда, Петров Николай Иванович, становись рядом.» В общем, стали они из нашего общего строя выдергивать людей, уже проверенных курсантов (раз это были курсы, то, значит, мы уже были курсантами). Кого из нас отобрали, тех — направили в общую колонну, в общий строй, кого не отобрали — послали обратно в церковь, молиться Богу, значит.

Меня они отобрали к себе. Отобрали нас и сказали нам: «Шагом марш!» А там оказалось так, что в этот город Уральск, где мы были, было эвакуировано Ленинградское военное училище связи. Срок обучения в нем составлял шесть месяцев. В этом училище делали так: шесть месяцев учили, а потом - фить, и отправляли людей на фронт. И вот нас, полуготовых, можно сказать, связистов, привели в это училище. Это военное Ленинградское училище связи располагалось тогда в здании педагогического института. Два различных сапога, в общем, там в этом здании были.

Ну, нас привели, и опять там с нами начали играть в игру, кто опять кого схватит: начали нас выдергивать офицеры, которые пришли. Говорили, к примеру, так: «Иванов, ко мне! Петров — туда! Этот — сюда, этот — туда!» Короче говоря, нас всех расхватали. Так мы стали курсантами Ленинградского военного училища связи.

Кстати, что интересно, курсанты должны были перед поступлением пройти медицинскую комиссию. И вот нас когда привели туда, расхватали нас опять офицеры, которые там были, примерно по взводу каждый себе, а это примерно 25 человек, и сказали: «Сейчас шагом марш на медкомиссию!»

Приходим мы на медкомиссию. Это проходит в бараке: в одноэтажном здании таком. Ну бараком его назвать было нельзя, это было просто одноэтажное здание — санчасть там была. Привели нас туда и построили по одному в затылок. И вот мы заходим в это здание. Смотрим: сидят врачи в белых халатах за столами. Один показывает три пальца на руке и говорит: «Сколько пальцев?» Говоришь: «Три.» «А сейчас?» - спрашивает он и показывает два пальца. Говоришь: «Два.» Он говорит: «Хорошо, по зрению проходишь. Иди дальше.» Потом спрашивают: «А тебе сколько лет?» Говоришь: «Столько-то.» Говорят: «Слышишь? Ага, хорошо.» Идешь к третьему. Он говорит: «Подними рубашку. Покажи живот! Спусти штаны!» Все показываешь ему, он хлопает тебя, потом говорит: «Следующий!» И вот такая была у нас медкомиссия.

- То есть, формально только проходили медкомиссию?

- Да, конечно, формально все было. И опять нас заставили после этого уже в третий раз принимать присягу. Ведь я принимал военную присягу три раза. В первый раз это было, когда зачислили меня в отдельный запасной полк связи в Ельце, еще будучи в гражданской одежде, и говорил я там примерно следующее: что я, гражданин Советского Союза, клянусь верно защищать Родину, ну и далее по тексту.

Когда мы пришли на курсы радистов в церковь, там нас опять заставили принимать присягу. Ведь списки же не сохранялись, где было отмечено, кто принимал уже присягу. Так кто с ними будет возиться? Когда нас привели в училище, то заставили в третий раз принимать присягу. После того, как мы приняли присягу, нас разбили по взводам, по ротам, и стали мы учиться. Училище наше в то время было большое. В училище было двадцать рот по сто человек в каждой. Это всего две тысячи курсантов нас было.

Нас завели в помещение и сказали: «Вот вам казарма, вот для вас стоят кровати.» Опять мы взяли наволочки и пошли соломой их набивать, хотя и в училище были. Подушки набили соломой. Пришли. Тут уже нам сделали так: дали каждому одеяло, по две простыни. То есть, постельные принадлежности полностью нам выдали. И полностью то обмундирование, которое было у нас и которое мы носили в церкви, сменили. Мы пошли в баню. Когда туда заходили, нам говорили: «При входе в баню раздевайтесь и вещи туда-то туда-то, в тот-то угол, сбрасывайте!» После того, как мы помылись, нам выдали новое обмундирование, развели в казармы, развели по отделениям, по взводам, по ротам, и сказали: «Завтра вы — курсанты, идите на занятия в классы!» И так я начал учиться в училище.

- А сколько вы в общей сложности проучились в училище?

- Ой, в училище я учился почти полтора года. То есть, у нас получилось так в училище. Наше училище выпускало радистов. То есть, только по радиосвязи офицеров выпускало: там ни телефонов, ни телеграфов, ничего этого не было. Одни радисты были! И срок обучения там на время войны составлял полгода — шесть месяцев. И было так: шесть месяцев с того времени, как началась учеба, заканчивается, ты после этого сдаешь экзамены, тебе присваивают звание младшего лейтенанта и отправляют на фронт. У меня получилось несколько по-другому. Мне всегда говорят: «В военной службе тебе везло! Твоей первой казармой была церковь. Ты ложился спать с образами и вставал с ними, и тебя Бог хранил!»

И вот мы в училище связи, значит, учились. Уже в течение шести месяцев я уже подходил ко второму классу специалиста. Но мы проучились, наверное, месяцев четыре с половиной — пять. И в это время шли как раз бои под Сталинградом. Так вот, чтобы отстоять Сталинград, скребли туда всех кого угодно. И наше училище полностью, не дожидаясь ни выпуска, ни каких-либо присвоений званий, солдатскими колоннами было брошено под Сталинград. Наше все училище под корешок почти что, под чистую отправили туда. Так вот, видимо из-за того, что моей первой казармой была церковь, Бог меня хранил. В том смысле, что те солдаты, которые прибывали под Сталинград, жили не более двух дней. Считалось, что если ты два дня там прожил, то, значит, ты там свою норму выжил. Там молотили всякого!

И вот нас, очень немногих, опять выборочно, из нашей роты, из 100 человек, оставили в училище. Оставили всего четверых, и оставили там же в том числе и меня. Оставили нас, четыре человека из роты, как более успевающих. Нашей задачей было то, чтобы охранять то имущество и все то, что в училище осталось. Охранять должны мы были и казармы, и классы, и все остальное. В общем, как караульная рота мы были там. И вот под Сталинград я не попал и остался в училище. Уже прошло около года.

Всегда вводится что-то новое. И вот в это время, а это было начало 1943 года, все мы убедились, что радиосвязь — это в связи наше самое надежное и основное. И тогда Верховное Главнокомандование во главе со Сталиным приняло такое решение: что каждый командир дивизии, а тем более — командир корпуса, командующий армией, командующий фронтом, должны постоянно при себе иметь радиостанцию, которая, куда бы тот ни шел, должна была быть все время с ним. И вот у нас решили из тех, кто оставались, из набора, которые прибыли, подготовить начальников таких радиостанций. Нас собрали в одну роту из 100 человек и сказали: «Вы сейчас выпускаться не будете, а вы по особой дополнительной программе будете обучаться для того, чтобы быть начальниками личных радиостанций у командующих армий и фронтов.» И вот мы начали изучать все это дело. Изучали буквально все радиостанции, которые имелись в армии.

- Только советские радиостанции изучали?

- Изучали только советские, а иностранных мы не изучали.

- А какие радиостанции изучали?

- Да на всех станциях обучались мы работать. Ведь нас готовили как начальников радиостанций у командующих армиями и фронтами. Так если ты будешь начальником станции командующего, какое ему дело будет, какая станция ему попадет? Ему только одно было ясно: давай связь — вот и весь разговор. Поэтому мы работали практически на всех радиостанциях: авиационных, танковых, артиллерийских, всех-всех, которые только были в наших войсках.
- На каких радиостанциях сложнее всего было работать?

- Ну чем мощнее станция была, тем сложнее была аппаратура, а это значило, что тем больше нужно было ее осваивать. Были радиостанции, которые размещались на одной автомашине. А потом, уже к концу войны, стали поступать американские радиостанции. Тоже нас уже потом заставляли их учить. Те были посложнее, помощнее и располагались в основном на машинах «Студабекер», были такие треххвостые машины-вездеходы с прицепом. Радиостанция такая находилась в кузове, а прицеп с энергетической установкой был отдельно и ехал сзади. Значит, энергетическая установка была такая. Это был четырехцилиндровый двигатель от автомобиля «Виллис». И наша радиостанция — это тоже была автомашина с прицепом. Были у нас радиостанции и на двух машинах. Были у нас радиостанции и на трех машинах, это — уже у командующих фронтов. Там, у командующих фронтов, одна машина везла радиопередатчик, другая — антенны всякие, комплекс антенн, а третья машина была силовая. И вот на всех таких радиостанциях, когда мы учились в училище, нужно было уметь работать.

- Практику как проходили в училище?

- Так у нас даже полигон был. И мы там определенные часы, определенное время практику проходили. Нас в разных точках с радиостанциями по полигону развозили и говорили: «Вот тебе волна, позывной, вот пароли такие-то, чтобы не попасть на черта лысого.» И мы так занимались тоже.

- Помните, как состоялся ваш выпуск?

- У нас из училища тогда выпускали и младших лейтенантов, и лейтенантов. Условия были таковы: если ты сдаешь экзамены по всем предметам на отлично и являешься радистом не менее чем второго класса — то получаешь звание лейтенанта, если эти условия не выполнены — получаешь младшего лейтенанта. Ну а я выполнил все эти условия и получил звание лейтенанта. Ну а как же? У меня была квалификация даже больше, чем радиста второго класса, а все предметы у меня были сданы на пятерки. И я, как говориться, с красным дипломом кончил это училище.

- Что было после окончания училища? Попали на фронт?

- Сначала направили меня в Москву, в отдел кадров войск связи. Оттуда направляли кого куда. Я был назначен начальником автомобильной радиостанции в 471-й отдельный батальон связи 35-го стрелкового корпуса…


Протал "Я помню".

     Стр. 1

Поиск
Аудио
Новости
Видео

Copyright MyCorp © 2017
Создать бесплатный сайт с uCoz