Понедельник, 20.11.2017, 14:35
Приветствую Вас Гость | RSS

Отечество нам - УПИ!

Статистика

Онлайн всего: 1
Гостей: 1
Пользователей: 0
Посетители
счетчик посещений
Форма входа

Каталог статей

Главная » Статьи » Мои статьи

Царские расказачивания. Ч 3.

  В сентябре 1833 года в Уральск приехал Александр Сергеевич Пушкин. Цель поездки, как писал сам Пушкин, – «кончить книгу, давно мною начатую». Это – «История Пугачёва». Пушкин едет по местам восстания, чтобы непосредственно набраться впечатлений и фактов от ещё живых участников и очевидцев, ознакомиться с документами и реликвиями. Соприкосновение со «свободной стихией» бунта, быт, традиции, общение и разговоры с уральскими казаками глубоко погрузили поэта-художника в фактический материал, плодотворно сказались на его творчестве.

 В Уральске и Приуралье за короткое время Пушкин успел встретиться с множеством людей. В письме из путешествия в Болдино Наталье Николаевне он напишет: «Тамошний атаман (Покатилов Василий Осипович, прим. Авт.) и казаки приняли меня славно, дали мне обеда (торжественные обеды в честь поэта, прим. Авт.), подпили за моё здоровье, на перерыв давали мне все известия, в которых имел нужду, и накормили меня свежей икрой, при мне изготовленной (во время нахождения Пушкина на реке Урал, прим. Авт.)».

  В 1837 году произошло знаменательное событие: город и войско навестил наследник цесаревич Александр Николаевич. Радостно готовилось Уральское войско ко встрече своего Августейшего атамана. Был приготовлен особый полк для встречи. Город празднично убрали, почистили, дома побелили и покрасили. Улицы песочком усыпали. Где нужно канавки провели, мосточки с перилами через них крашенные поставили. Из плошек иллюминацию соорудили. Жителям дали приказ крыши домов покрасить в красный цвет, ворота – в голубой или серый. Плетнёвые заборы заменить на дощатые. Обновили Собор. Уральск уподобился цветочку, любо-дорого было посмотреть!

  15 июля праздник встречи с цесаревичем удался на славу. У атаманского дома карету с наследником и свитой встречал почётный караул. Народ заполнил весь город. В тот же день наследник посетил все церкви города и участвовал в закладке нового Александро-Невского собора.  Ему показали примерное рыболовство на Урале баграми и сетями. Он и сам принял участие в рыбалке. Запустил с плота багор в реку и тут же казак-водолаз насадил ему на багор икряного осетра. Осетра распластали. Цесаревич, питерские и уральские чиновники закусили икрой, якобы от своих трудов праведных. А багор с тех пор хранится в Войсковой канцелярии как великая драгоценность. Программа пребывания была обширной и разнообразной.

  Ещё до прибытия цесаревича группа недовольных казаков подготовила жалобу на различные злоупотребления и притеснения начальства. Главным виновником они считали своего атамана Покатилова. Организаторами жалобы были есаул Александров и отставной старшина Иванаев.

 17 июля, когда  наследник стал покидать город, человек двадцать седых стариков окружили  его экипаж, упали на колени и Асаф Бахарев подал ему «подачу». Казаки кричали:

  – Помилуйте нас! Благодарим Ваше Высочество! Спасёт Вас Христос, что посетили наш город! Благодарим Вас, что приняли нашу просьбу!

  Тут же подскочил конвой, офицеры. Дорогу расчистили от толпы и карета последовала дальше.

  В жалобе казаки просили также, чтобы атаман был из своих, а не иногородний, чиновники тоже. Наивно и чистосердечно рассказывали, что « от всего нашего сердца  мы ежегодно представляем батюшке-царю презент –  икру и рыбу. Только при этой оказии иного добра идёт куда совсем не следует: батюшке, де, царю примерно бочонок  и осётр, а в другие неуказанные места, –  сотни бочат и сотни осетров». Много было в этом прошении и других жалоб казаков на начальство.

  Опасаясь, что по жалобе к войсковому руководству и чиновникам будут приняты государём соответствующие меры, начальство затеяло гнусную провокацию против рядовых казаков. Атаман Покатилов донёс Оренбургскому генерал-губернатору Перовскому будто бы, после подачи жалобы, казаки стали выходить из повиновения и даже бунтовать.  Хотя, ничего подобного, на самом деле не было. Сам же Покатилов, будто бы опасаясь за сою жизнь, демонстративно уехал из Уральска в Илецкий городок. Тем самым придав провокации вид правдоподобности назревающего бунта.

  Получив фальшивый донос, губернатор Перовский с испугу возьми да и махни в Питер:

  –  Так и так, Войско Уральское снова бунт начинает!

Царь дал приказ:

  – Усмирить!

  Из Оренбурга двинулись войска: четыре полка башкир, полк оренбургский казаков, батальон солдат и восемь конных орудий. Над городом нависла зловещая «каменная туча», как эти события потом стали называть казаки. Ничего не подозревавшее население Уральска, окрестных станиц и форпостов жило своей  повседневной мирной жизнью.

  А мерзавец атаман Покатилов придумал ещё одну невероятную подлость! Из Илецкого городка он направил в Уральск исполнявшему обязанности наказного атамана (своего заместителя, Прим. Авт.) – полковнику Бизянову распоряжение.

В нём он сообщал, что в Уральск прибывает губернатор Перовский с проверкой и его необходимо встретить с почестями на высшем уровне.

  Для этого нужно на городском валу выставить полк казаков с орудиями и произвести из них салют при приближении свиты губернатора.

  Бизянов, нужно отдать ему должное, удивился такому распоряжению и, заподозрив неладное, решил посоветоваться со старшими городскими чиновниками. После этого он назначил немедленно всеобщий сенокос, чтобы удалить казаков из города и салютационной пальбы не производить во избежание опасных недоразумений.

  Между тем войска Перовского шли к Уральску в полной готовности вступить  с «бунтовщиками» в бой.  Колонны шли с заряженными ружьями у пушек были зажжены фитили. Настолько Покатилов сумел убедить Перовского, что «всё войско взбунтовалось».

  12 августа войско подошло к Уральску. Вокруг всё было мертво и тихо. На городском валу не было видно ни одного «бунтовщика». С большой осторожностью войска въехали в город.  На улицах пустынно.

  – Где же казаки? – спросил Перовский у Безянова.

 – На покосе, – ответил  тот.

  Несмотря на счастливо разрешившееся недоразумение, Перовский начал следствие. К следствию привлекли 150 казаков «за подачу Его Величеству Наследнику ябеднической изветы на местное начальство». Перед судом предстали люди самому младшему из которых было 42 года, большинство же были старики по 70-79 лет. Судили военным судом как лиц, находящихся на действительной службе в строю в «большой армии». 44 из них были приговорены к «лишению живота».

  В решении суда говорилось, в частности, что «За сочинение и подачу Государю Императору недельных просьб, основанных на личных разглашениях, об свободе от платежа податей или законной власти помещиков, наказывать как сочинителей, так и подателей таковых просьб, яко возмутителей общего спокойствия, по всей строгости законов».

  Правда, Перовский «смилостивился».  Ефима Павлова и ещё трёх стариков «без наказания» посадили в Оренбургский острог. Где Павлов и умер. Остальных прогнали сквозь строй в 500 человек, кого один, кого два раза. Затем сослали в Сибирь и девять человек перевели в Оренбургское войско.

  Как же так? За что, совершенно несправедливо, наказали, по сути, ни в чём не повинных людей?

  Вот и подумаешь: знать бы народу, вышедшему 9 января 1905 года к царю с просьбами этот вердикт, что прошения к царю наказуемы «по всей строгости законов», может поостереглись бы. Но, как и в те давние времена, так и теперь перефразируя юридическую догму  можно сказать: «Даже знание законов, не освобождает от наказания за не совершённые преступления». Яркий пример – нынешняя Украина, где демократическая власть ни за что не про что объявляет часть своего народа террористами-сепаратистами, читай «бунтовщиками», после простого обращения к ней с просьбой о федерализации. И расстреливает, заметьте, без следствия и суда градами. Обернёшься в историю – всё один к одному!

 Зачем местная власть направила «тучу каменную» на народ? Подумаешь, мелкое недоразумение с подачей петиции наследнику. Ну и что? Сколько их было таких случаев и при царях и при президентах? Не счесть!  В чём был интерес раздувать пожар,  жертвовать жизнями людей? Одну из причин уже назвали – отвести от себя наказание за превышение власти и коррупцию. А вторая – оправдаться за ложную тревогу, по которой снова пришлось поднимать армию. А это расходы и деньги не малые, между прочим.  Память о Пугачёвском бунте была свежа и, если выяснится, что тревога была ложной, то организаторам не сдобровать. Значит, губернатор не знает, что творится у него в губернии. Поддавшись, со страху, на ложный донос и прилетев в Питер, Перовский оказался в прочной связке с Покатиловым.

  Теперь у них была одна дорога на двоих: идти на подлог до конца. И они представили дело так, что бунт действительно назревал. Устроили следствие и суд, выбили нужные показания и, в  итоге, – стали героями, предотвратившими новую Пугачёвщину! А за это их ждали новые титулы, чины и награды. И за какую цену, позвольте спросить? Когда говорят, что нет того преступления на которое не пойдёт капитал за 30%  годовых, глядя на власть подумаешь: нет того преступления, на которое она не пойдёт ради сохранения властного кресла.

 Интересный факт. Когда судили 74-летнего казака Ефима Павлова – того самого!, Перовский, пожалев его, сказал: «Прощаю тебя за твою старость, а то быть бы тебе битому и в Сибирь в каторге!»

  На что старик ответил:

– Были мы там от князя Волконского, (бывшего Оренбургского губернатора, прим. Авт.) да только в Нерчинске свои кирки да мотыги передали его племяннику (декабристу кн. Волконскому, прим. Авт.). Не было бы и с тобой того же!

 Да, неугасимо  стремление народа к справедливости! Ни шпицрутены, ни каторга, ни казнь его не одолеют! Хорошо бы помнить это нынешним и будущим властям и правителям.

  Осенью наложили на войско новые повинности «в виде общего взыскания с войска». Теперь снаряжать войско приходилось полностью за свой счёт с запасом т. е. каждый казак должен был обеспечит снаряжение как бы на двух человек. Окончательно ввели единообразную форму одежды и оружия. «И распродало войско коров, лошадей и всякую скотину, доводилось продавать одежды жениной, либо дочерной», чтобы выполнить повинности.

 Экипированные по новому полки были отправлены в 1838 году один в Бессарабию, другой в Финляндию, третий на Кавказ, причём бессрочно. четвёртый – самый обносившийся и бедный остался в Уральске. В ноябре 1839 года его и вновь сформированный пятый полк направили на войну в Хиву. Прибывших в Уральск солдат разместили в городе в домах жителей и содержали за счёт Войска.

  В этом походе принимал участие генерал Перовский. Именно уральцы спасли тогда генерала и его отряд от неминуемой гибели в снежной и холодной степи. Перовский осознал свою  несправедливость, совершённую по отношению к казакам в 1837 году и, возвратясь из похода, немедленно амнистировал сосланных в Сибирь. Так было снято с войска незаслуженное «чёрное пятно». Карпов: «Но, до сих пор рассказывают старики про «тучу каменную».

  В 1858 году старообрядцы обратились к атаману А. Д. Столыпину с просьбой вернуть им старый Михайло-Архангельский собор. Но, Столыпин им в этом отказал. Тогда старообрядцы принялись строить свою Никольскую церковь и закончили её в 1861 году. Столыпин был другом  Л. Н. Толстова по Крымской войне.

  В 1873 году пала грозная и неприступная Хива. Уральцы возвращались из Хивинского похода. Радостно с ликованием встречала родная земля казаков.

  Наступил 1874 год.  В Войске вводится «Новое положение о службе». Страшное слово «штат» снова вернулось к казакам. Смущение вновь овладело казаками. Они знали и помнили только одно, сто каждая реформа отнимала у них  их  старину, их самоуправление накладывала на них всё новые и новые обязанности.

  Слухи в отношении штата множились и были самыми нелепыми. Говорили, что отнимут у них реку Урал, что переселят на их земли крестьян – музланов. На кругах горячие головы кричали: «Не бывать этому! Яик на крови начался, на крови он и кончится! Землю, землю хотят отнять! Надо достать Владенную от царя Михаила Фёдоровича!»

  Все надежды, все помыслы обратились на поиски этой грамоты – «Владенной». Будто бы не сгорела она во время пожара, а была зарыта дьяконом Михайло-Архангельского Собора в землю в особом железном ящике. Что, умирая, дьякон завещал сыну своему не давать её никому, кроме самого царя.

  Отставной казак Фёдор Стягов написал несколько «копий» с «Владенной», копий безграмотных и младенчески наивных. Но, народ верил им и ухватился за них как утопающий за соломинку. И тут, как на зло, по распоряжению штаба войска в учебную сотню, в школы и подводные команды (подвода – лошадь с телегой, прим. Авт.)  роздали новые православные буквари-молитвенники. Казаки решили, что всё кончено! Теперь уж, непременно, землю отнимут и силой переведут в православие! Заставят молиться на четырёх конечный крест и креститься троеперстно!

  Всё новые и новые нелепицы передавали казаки друг другу: «Кончилась, братцы, наша воля! Скоро начнут нам брить бородушки! Станут отбирать у нас детей и увозить с Яика! Скоро оденут на нас солдатскую форму!»  Казачки пригрозили мужьям и детям муками ада, если те подчинятся новому положению.

 На самом деле «Новое положение о службе» давало казакам многие льготы, за которые они боролись прежде. Им давалось право: иметь съезд выборных, выбирать депутатов для решения войсковых дел, дополнительно к выборным выбирались постоянные три депутата от казаков в хозяйственное правление. Выборные – это председатель хозяйственного правления и его советники. Казакам давалось право иметь свой станичный суд.

  Как ни странно, именно демократизация казачьей жизни вызвала неприятие и протест в Войске. Особенно создание своих собственных судов.

  – Как это мы будем судить самих себя? – возмущались казаки. – Желаем, чтобы начальство нас судило!

  А «начальство» сделало ещё одну роковую ошибку. В служебном раже с казаков стали требовать подписи в согласии принять «Новое положение». И в других войсках вводили «Новое положение», но только в одном Уральском местное начальство додумалось до подписки.

 В логике казакам не откажешь!

– Не желам подписываться! – говорили они. – Если это подлинный царский Указ, так мы  его и так обязаны свято исполнить. К чему подписка?

  Требование подписки и зародило у казаков новое подозрение: они решили, что  Указ был не от Государя. Но и подписи царя на Указе не было! Казаки решили, что всё это выдумки и дела местного начальства. И снова поехали тайные депутации от казаков с прошениями к царю в Петербург. Но всех их поймали в столице и отправили в Уральск. Только двум казакам Стягову и Гузикову удалось пробраться в Ливадию  и вручить прошение Государю. Их схватили уже потом, судили военно-полевым судом, лишили всех прав и сослали на каторжные работы на рудниках и заводах на восемь лет.

Игорь Самочеляев

Категория: Мои статьи | Добавил: ИСамочеляев (26.01.2015)
Просмотров: 229 | Рейтинг: 0.0/0
Всего комментариев: 0
Поиск
Аудио
Новости
Видео

Copyright MyCorp © 2017
Создать бесплатный сайт с uCoz