Понедельник, 18.12.2017, 23:35
Приветствую Вас Гость | RSS

Отечество нам - УПИ!

Статистика

Онлайн всего: 1
Гостей: 1
Пользователей: 0
Посетители
счетчик посещений
Форма входа

Каталог статей

Главная » Статьи » Вопросы образования

Образовательная "теплица" Екатерины II

Образовательная "теплица" Екатерины II

 
Екатерина Антропова. Голос России.
14.05.2012, 01:42
Как был основан Смольный институт благородных девиц? Какие предметы изучали воспитанницы?
Самая главная тема для прессы - образование. Особенно когда его реформируют. Если посмотреть на современные газеты и журналы, то в последние несколько лет об образовании они пишут постоянно и зачастую - в тревожном тоне. Виноваты реформы, которые трансформируют старую систему, выстроенную еще при СССР.

Для многих советское образование остается эталонным, и нововведения встречаются в штыки. Но это не только сегодня - так было всегда. В том числе, и в XVIII столетии, когда первые традиции российского образования только-только зарождались, в том числе образования женского.

В мае 1764 года был основан Смольный институт благородных девиц, и новость об этом была немедленно напечатана во всех изданиях. Так основатели рассчитывали подтолкнуть родителей к тому, чтобы те отдавали своих дочерей в революционное по тем временам учебное заведение. Основателей у института было двое - Иван Бецкой, который был личным секретарем императрицы Екатерины II, ну и сама Екатерина.

Екатерина II, или, как ее называют, Екатерина Великая - один из символов эпохи Просвещения. Блистательная императрица, взошедшая на трон после переворота и смерти своего мужа, была у власти 34 года, и этот период называли "золотым веком".
У Екатерины была репутация просвещенной правительницы - она состояла в переписке с Вольтером и Дидро и была противницей крепостного права, но отменить его так и не решилась. Да и как отменишь, если это означает кровную обиду для дворян, которые и посадили Екатерину на престол? Поэтому особо радикальных реформ императрица практически не проводила, но зато многое сделала для развития образования в России. Она открывала школы и училища, а помощником ее в этом деле был Иван Бецкой - человек всесторонне образованный, считавшийся одним из самых умных людей своего времени.

Бецкой был знаком еще с матерью Екатерины, герцогиней Иоганной Елизаветой фон Анхальт-Цербстской, и был принят ею радушно, что породило слухи, будто Бецкой - настоящий отец Екатерины, которая появилась на свет в 1726 году, то есть примерно в те годы, когда Бецкой был принят при дворе ее матери.

Но это - слухи. Жизнь Бецкого часто давала для них повод. Например, доподлинно неизвестно то, кем была его мать. Зато известно имя отца - им был генерал-фельдмаршал князь Иван Трубецкой. Собственно, фамилия "Бецкой" - это усеченная фамилия "Трубецкой". Такие фамилии порой давали своим незаконнорожденным детям благородные отцы. Передать титул они не могли, но усеченная фамилия символизировала, что отец от ребенка не отказался.

Трубецкой дал своему отпрыску блестящее образование, и тот интересовался наукой и просвещением больше, чем всем остальным. Впоследствии, приближенный ко двору императрицы Елизаветы, затем ее сына Петра III, а следом и его блистательной супруги Екатерины II, Бецкой не выглядел человеком, вовлеченным в политические интриги, поскольку не был таковым.

Для него главным были идеи просвещения, воспевавшие гуманизм и рационализм. Например, идея воспитания идеального человека, о котором писали и Локк, и Руссо. Бецкой считал необходимостью создание "новой породы людей". Его взгляды отразились в "Генеральном учреждении о воспитании обоего пола юношества", которое с одобрения императрицы было издано 12 марта 1764 года:

"Искусство доказало, что просвещенный науками разум не делает еще доброго и прямого гражданина, но во многих случаях паче во вред бывает, если ли кто от самых нежных юности своей лет воспитан не в добродетелях, и твердо оные в сердце его не вкоренены. Посему ясно, что корень всему злу и добру - воспитание.

Достигнуть же последнего с успехом и твердым исполнением не инако можно, как избрать средства к тому прямые и основательные, то есть произвести сперва способом воспитания, так сказать, новую породу, или новых отцов и матерей, которые детям своим те же прямые и основательные воспитания правила в сердце вселить могли, какие получили они сами, и от них дети передали бы паки своим детям и так, следуя из родов в роды в будущие века".

Бецкой полагал, что самое главное в воспитании - изолировать ребенка от порока, который может развить в нем тлетворные наклонности - лживость, лень, лицемерие. В эпоху Просвещения считалось, что человек изначально чист и обладает хорошими склонностями, главное - создать условия, в которых эти хорошие склонности прорастут.

В роли "теплиц" должны были выступать закрытые интернаты. По замыслу Бецкого, стена между пороком и добродетелью должна была быть материальной, и дети должны были не только воспитываться, но и жить отдельно от своих семей. Причем с весьма раннего возраста - в Институт благородных девиц девочек брали с 6 лет (потом, правда, систему слегка смягчили, и возраст приема подняли до 9). С родителей при этом брали расписку, что, мол, обещаемся не забирать ребенка до конца срока обучения, который длился до тех пор, пока воспитанницам не исполнялось 18 лет.

Институт сначала назывался Императорским воспитательным обществом благородных девиц, целью которого, как гласил указ, было "дать государству образованных женщин, хороших матерей, полезных членов семьи и общества".

По честолюбивому замыслу императрицы, равных этому учебному заведению не должно было быть в Европе. Девочек учили русской словесности, географии, арифметике, истории, иностранным языкам, музыке, танцам, рисованию, светским манерам, для того чтобы они становились украшением придворной жизни, сочетая грацию с образованностью.

В то же время воспитанниц учили домоводству. Начинали с азов - например, младшие воспитанницы осваивали рукоделие, девочки среднего возраста уже самостоятельно шили себе платья, а от старших требовали уже всестороннего умения вести хозяйство.

Такой предмет, как домашняя экономия, они постигали на практике. Все воспитанницы по очереди должны были вести счета, покупать продукты и следить за тем, что происходит на кухне. Таким образом, девочек готовили не только к тому, чтобы они блистали на балах и во время светских бесед, но и к тому, чтобы они были практичными хозяйками.

В общем, программа была разработана всесторонняя. Была другая проблема - кого учить. Во-первых, в середине XVIII столетия всестороннее образование для женщины вовсе не считалось необходимостью. Напротив, были и те, кто видел в этом больше вреда, чем пользы. Во-вторых, большинство состоятельных и благородных семей отнюдь не горели желанием отдавать своих дочерей в закрытый пансион на 12 лет. Матери не хотели разлучаться с детьми ради какого-то там образовательного эксперимента по выведению "новой породы людей".

Однако созданные учебные места (а их было двести) надо было кем-то заполнять. И оттого газеты, дабы поколебать родителей, печатали устав учебного заведения, чтобы "каждый из дворян мог, если пожелает, поручить дочерей своих в младенческих годах сему учрежденному воспитанию". Несмотря на газетную рекламу, очередь в первую женскую школу не выстраивалась.
Если вы вдруг возьмете в руки список первых ее воспитанниц, то вы увидите, как много там девочек, оставшихся без родителей. Осиротевших дворянских детей часто отдавали именно в Смольный институт - там, где им могли обеспечить и уход, и образование, и воспитание. При этом количество воспитанниц было все-таки меньшим, чем задумывали создатели.

Уже через год при Смольном институте открывается так называемое "мещанское" отделение - для девочек из непривилегированных сословий. Их тоже учили и языкам, и танцам. По плану Екатерины, вернувшись в свою среду, они должны были существенно облагородить ее. При этом императрица, заботясь об их будущем, клала на счет каждой новоприбывшей воспитанницы мещанского отделения 50 рублей.

За 12 лет эта сумма обрастала процентами, к ней прибавлялись деньги, заработанные шитьем, и на выходе девушка обладала некими средствами, которые могли использоваться ею по своему усмотрению. Сироты имели право оставаться в Смольном институте не до 18, а до 21 года. Кроме того, за ними сохранялось право вернуться туда в случае каких-либо жизненных неурядиц.
Что касается замужества, то важным преимуществом было то, что если девица решалась выйти за крепостного, то ее избранник автоматически получал вольную. В первый год было решено принять 60 девочек из мещанской среды. Тут проблемы не было - Смольный сразу набрал полный комплект учениц. Сравните: вместо двухсот маленьких дворянок в первый год набралась всего 51 воспитанница.
О том, какая атмосфера царила среди учениц, можно узнать из записок Глафиры Ржевской, в девичестве Алымовой. Она была как раз одной из рано осиротевших дворянок, и в своих воспоминаниях впоследствии рисует время пребывания в Смольном как счастливейшую пору своей жизни:

"Между нами царило согласие. Общий приговор полагал конец малейшим ссорам. Обоюдное уважение мы ценили более милостей начальниц; никогда не прибегали к заступничеству старших, не жаловались друг на друга, не клеветали, не сплетничали, потому не было и раздоров между нами. В числе нас были некоторые, отличавшиеся такими качествами, что их слова служили законом для подруг. Вообще, большею частью были девушки благонравные и очень мало дурных, и то считались они таковыми вследствие лени, непослушания или упрямства. О пороках же мы не имели и понятия".

Возможно, такая идиллическая картина возникла вследствие ностальгии (в конце концов, кто из нас не идеализирует свои детские годы?), но стоит признать, что атмосфера в Смольном действительно царила особенная. В том числе и потому, что императрица весьма внимательно следила за тем, как созревает ее "новая порода людей". Она довольно близко общалась с первой группой воспитанниц: навещала их, проверяла, чему они успели обучиться, и с некоторыми даже состояла в переписке, терпеливо отвечая на детские письма.

Но было бы несправедливо списывать участие Екатерины в судьбе воспитанниц исключительно на ее интерес к образовательным экспериментам. Очевидно, "смолянки" (а именно так называли учениц института) занимали место не только в уме Екатерины, но и в ее сердце. Дети платили ей взаимностью. И, повзрослев, проносили обожание к своей патронессе через всю жизнь. А Екатерина ими, в свою очередь, чрезвычайно гордилась, и в письмах Вольтеру упоминала об успехах своих учениц, которые резвостью ума превосходили все ее ожидания.
Это было особенное время, когда закладывались традиции женского образования. И эти традиции Смольный пронес через десятилетия. Немудрено: ведь нередко воспитанницы Смольного института оставались там как преподавательницы, а впоследствии - начальницы.

Смольный институт не был идеальным заведением. Уже при жизни основательницы происходил некий перевес в сторону воспитания светских дам - уж слишком Екатерина любила хвастать своими воспитанницами, демонстрируя их успехи в парадных залах. Но все-таки роль Смольного института в области просвещения трудно переоценить - так велика она была. Заведение просуществовало до 1919 года - именно тогда произошел последний российский выпуск его воспитанниц. В советской России Смольному институту благородных девиц делать было нечего: он переехал в Сербию, где начал работать как гимназия. В Сербии его следы теряются.
Категория: Вопросы образования | Добавил: ИСамочеляев (14.05.2012)
Просмотров: 275 | Рейтинг: 0.0/0
Всего комментариев: 0
Поиск
Аудио
Новости
Видео

Copyright MyCorp © 2017
Создать бесплатный сайт с uCoz